Футбольный фанатизм. Откровенное интервью с Андреем Малосоловым. Часть 1

Андрей «Батумский» Малосолов: «Фанаты – сильные люди. Нравственно. Идейно. Физически»

Андрей Батумский Малосолов

Часть 1.

— Для начала поговорим о явлении как таковом. Как лично Вы попали в футбольный фанатизм и что Вас в нём привлекло?

— Вырос я в поздние советские годы и фанатизм на тот момент являлся ярким пятном в общественной жизни. Я не ярый антисоветчик какой-то — в каждом строе и в каждом историческом периоде России нахожу плюсы и минусы, но на тот момент, когда Советский Союз угасал, он был уже, конечно, абсолютно серым явлением. Очереди, люди, одинаково серо одетые… При этом одновременно расцветала рок-музыка и я сначала стал рокером, а уже потом фанатом. С моей стороны это было такое социальное протестное движение.

— Сколько Вам лет тогда было?

— Ещё в школе учился. Свой первый фанатский журнал я издал в 16 лет, будучи школьником.

— Выбор клуба, за который люди болеют, обычно происходит по разного рода эмоциональным причинам. У кого-то это переходит от родителей, кто-то впервые оказывается на матче, кому-то понравился гол или игрок и тому подобное. Как было у Вас?

— Это тоже был определённый протест. Тогда в обществе главенствовал «Спартак» со всеми его агрессивными и очень громкими болельщиками, не всегда казавшимися культурными людьми. И это тоже был такой протест, теперь уже против них, своего рода «партизанское движение» с моей стороны. Я в школе был единственным болельщиком ЦСКА. Вообще единственным! А в моём микрорайоне я был, наверное, вторым. Был ещё такой Голодный, фанат. Серёга его звали. Он меня брал с собой на первые матчи — и так я, можно сказать, закалялся. Но была ещё и психотипическая реакция– мне нравилось сочетание синего и красного цветов. Оно само по себе выбивающееся. Красно-синих клубов в стране практически нет, в основном красно-белые, чёрно-белые, сине-белые, бело-голубые, какие угодно. Ещё побудительным мотивом была хоккейная команда, я сначала за неё болел. Великая команда, завоевавшая всё, что можно было завоевать, и смотреть на неё было одно удовольствие. А потом уже спустя какое-то время я внутренне для себя понял, что помимо хоккейного клуба, я должен поддерживать футбольный, потому что уже в тот момент моего уже сознательного боления, в 1984 году, футбольная команда ЦСКА заняла последнее место в высшей лиге и впервые за свою историю «упала» в первую. Это была, конечно, жопа. Представить себе, что ты окажешься в первой лиге в окружении команд «Звезда» (Джизах), «Котайк» (Абавян), «Колос» (Никополь), «Гурия» (Ланчхути)… И там окружение совершенно другого мира, совершенно других людей, совершенно другой ауры. И я понял, что я должен быть в этот момент с командой.

— Помимо вызова и протеста, какие ещё были причины, в силу которых люди шли в фанатизм?

— Люди шли и идут сейчас потому что это пассионарное движение молодёжи, которое определённым образом связано со многими сопутствующими вещами. Это романтика, путешествия, сила воли, единство, возможность проявить свой характер. Ну и у каждого есть и свои причины. Я, например, в школе был «хорошистом», который не был замечен в каких-либо агрессивных проявлениях. Рос я без отца и многого из того, что молодые ребята, мужчины, получают от своих отцов, я был лишён. Это важное звено из моей жизни было выключено. И фанатизм стал для меня определённой школой и тем, что мне недодал отец.

— А из разного рода мотиваций что бы Вы на первое место поставили?

— У всех свои резоны, но в первую очередь это, конечно, любовь к своей команде, а потом уже всё остальное, что нарастало и нарастало. Если бы я стал болельщиком какой-то другой команды, наверное, не было бы тех явлений, которые происходили именно в ЦСКА. На было мало и приходилось этим малым количеством противостоять агрессивному извне, потому что это были 80-е годы, потом 90-е. Это была нелюбовь к Москве, нелюбовь к неформалам, нелюбовь к ЦСКА… Нелюбовь к русским со стороны хохлов, со стороны Литвы, со стороны кавказских республик… Да и нелюбовь к стране, которая иногда выражалась в национальных окраинах. Надо было либо с этим как-то бороться, либо избегать этого. А избегать не получалось, потому что ты приезжал на выезд в чужой город, милиции было до жопы вообще, что будет – уцелеешь ты или не уцелеешь. Вокруг уже полным ходом расцветал бандитизм и криминал.

— А с футбольным клубом были какие-то отношения?

— Смотря как на это посмотреть. Самому клубу было наплевать. С футболистами мы старались дружить и дружили. Иногда даже выпивали, иногда они нам денег каких-то давали. Но вот так, чтобы кто-то о нас заботился и думал, приедем мы домой или нет — такого не было. Мы были предоставлены сами себе.

Фанаты ЦСКА

— И как вы выходили из разного рода «внештатных ситуаций»?

— Все русские люди, которые оказываются в сложных обстоятельствах вне комфортной среды, становятся собранными, целеустремлёнными и жёстко действующими. Так и мы. А потом к нам стали тянуться, причём не только молодые армейцы, но и все остальные.

— Почему?

— Потому что мы были поколением победителей и практически никаких поражений не терпели. И сильны мы были не только определёнными коллективными действиями. Для своей среды мы на самом деле были достаточно приятными людьми и, можно сказать, создавали атмосферу домашнего уюта, где все были настроены на одну волну. И идеология, которая у нас была, и которую мы избрали не по какому-то понуканию или по приказу, привлекала к нам людей.

— К вопросу о поддерживаемых командах. В советское время было понятно: «Спартак» — профсоюзная команда, ЦСКА – армейская, «Динамо» — МВД/КГБ и так далее. Сегодня вот у «Спартака» Федун, у ЦСКА – Гинер, у «Зенита» — «Газпром». К примеру, завтра вместо Федуна приходит Пупкин, вместо Гинера – Тютькин, вместо «Газпрома» — ещё какая-то контора. И в клубе меняется просто всё. Вы не считаете, что сегодня люди болеют по сути просто за символ?

— Руководство может меняться сколько угодно, но оно не может распоряжаться историей клуба, цветами, традициями команд. И болельщики являются хранителями этих традиций. Сейчас, конечно, во многих странах мира и Европы, в частности, в Англии, эти традиции меняются, меняются цвета клубов, эмблемы… Как правило, конечно, болельщики борются против подобного и чаще всего им удаётся сохранять то, что должно быть сохранено.

— Фанатское движение ведь появилось ещё в начале 70-х. Как было тогда по сравнению с вашими годами?

— В 70-е и в начале 80-х драки, конечно, были постоянно, но далеко не так, как в нынешние годы. «Добива» вообще не было. В 70-е годы в любой уличной драке до первой крови бились.

— Я рос в 90-е годы и помню, что тогда фанатизм воспринимался как нечто очень жестокое. Были разные истории. Фанат «Спартака» остался на всю жизнь инвалидом после того, как его выкинули на полном ходу из электрички. Болельщик «Зенита» вообще погиб. И так далее.

— На фоне той статистики, которая была в России в поздние советские и в 90-е годы по количеству убийств и других диких преступлений, фанаты, как раз, отличались тем, что указанные жуткие случаи не сопровождали движение.

Фанаты ЦСКА

— Даже тогда?

— Конечно. Друг друга никто не старался убивать. Да, были случаи в 90-е годы. Особенно на некоторых направлениях свирепствовали региональные отделения — что наши, что спартачей. Были жуткие побоища. Самые зверские – это были ярославское и подольское направления. Бои были совершенно невероятные, но обходилось без смертельных случаев, хотя случаи очень тяжёлых травм были. Это было тогда, когда применялись «аргументы» — палки, бутылки и прочее.

— Эта традиция ведь ещё с дворовых сходок пошла?

— Да. Но были разные случаи. К примеру, то ли 85-м, то ли в 86-м, точно не помню, был выезд ЦСКА во Львов, и уже тогда там были крайние формы украинского национализма. Точней даже не украинского, а карпатского, бандеровского «антимоскализма». И нашего фаната по прозвищу Натура избили до такой степени, что сочли убитым и закидали листвой где-то рядом с вокзалом. Он сам пришёл в себя, кое-как выполз и выжил. То есть редко, но, да, были такие дикие случаи, что не верилось в происходящее.

— Какие-то болельщики особенно отличались?

— Подобное особенно происходило в республиках Азии и Кавказа. Камнепады бесконечные, наезды… В Ереване срывали матч, носились за игроками, и наша команда уезжала на бронетранспортёре. В Кутаиси в 89-м году матч на 56 минут прервали из-за беспорядков на поле… То есть ужаса хватало, но по сравнению с тем, что было вокруг, когда в любом районе происходила стрельба с кучей трупов – на этом фоне что-то говорить про фанатизм совершенно не имеет смысла.

— Насколько я знаю, сегодня фанаты – это, как правило, подготовленные тренированные люди. Тогда было также?

— Такой подготовки, как сейчас, тогда не было, не было спортсменов. Поэтому тогда можно было, условно, получить по морде, но ты это спокойно переносил, потому что это было сделано не специально подготовленным человеком. В нынешний фанатский «движ» входят мастера спорта по боксу, по ММА и по прочим единоборствам. Тут тебе одним хорошо поставленным ударом могут просто полголовы снести. Поэтому неподготовленному здесь в принципе нечего делать. Просто нечего. И не надо влезать, если ты не имеешь этой подготовки.

Источники фото: pfccskanews.com, ddexpress.ru, sportdialog.ru

Комментарии

Чтобы оставить комментарий, вам нужно
  Подписаться  
Notify of
Другие статьи